21 февраля 2026 года в Национальной библиотеке Республики Дагестан имени Расула Гамзатова прошла очередная встреча Литературного клуба «Верба».
Встреча началась с традиционного чтения стихов «по кругу» и представления участников. В этот раз на встречу пришло несколько новичков, поэтому каждый из присутствующих не только читал стихи, но и коротко рассказывал о себе.
Зарема Гасанова и Александр Карапац сообщили о планах издать сборник стихов и прозы, посвященных Махачкале, который должен быть приурочен к 170-летнему юбилею столицы Дагестана, отмечающемуся в 2027 году. Присутствующие внесли предложения по составу и структуре сборника и пожелали составителям успеха в издании.
Александр Карапац рассказал о своей поездке на семинар писателей-фантастов «Малеевка-интерпресскон», который проходил в начале февраля в Ленинградской области. Было подробно изложено, как попасть на «Малеевку», что ждет там участников, перечислены темы проводившихся лекций, мастер-классов и других мероприятий прошедшего семинара. Александр привел примеры нескольких проводившихся на семинаре литературных игр и рассказал о поставленных участниками спектаклях.
Кроме того, был сделан обзор современного положения в российской фантастике, описаны имеющиеся тенденции и даны рекомендации авторам, которые хотят активно писать и продвигать свои произведения.
Присутствующие с большим интересом восприняли выступление Александра. Было высказано пожелание регулярно проводить на встречах «Вербы» мастер-классы по писательскому мастерству.
В заключение встречи участники вспомнили Осипа Мандельштама, которому в этом году исполняется 135 лет. Каждый из присутствующих добавлял небольшой новый факт о жизни поэта, в результате чего сложилась красочная, хотя и немного противоречивая, картина жизни и творчества Мандельштама.
Также были обсуждены планы работы клуба на ближайшие месяцы.
Следующая встреча «Вербы» намечена на 28 марта 2026 года. О тематике будет объявлено дополнительно.
Ниже приводится несколько стихотворений Осипа Эмильевича Мандельштама.
Паденье – неизменный спутник страха,
И самый страх есть чувство пустоты.
Кто камни нам бросает с высоты,
И камень отрицает иго праха?
И деревянной поступью монаха
Мощеный двор когда-то мерил ты:
Булыжники и грубые мечты –
В них жажда смерти и тоска размаха!
Так проклят будь готический приют,
Где потолком входящий обморочен
И в очаге веселых дров не жгут.
Немногие для вечности живут,
Но если ты мгновенным озабочен –
Твой жребий страшен и твой дом непрочен!
***
Не спрашивай: ты знаешь,
Что нежность безотчетна
И как ты называешь
Мой трепет – все равно;
И для чего признанье,
Когда бесповоротно
Мое существованье
Тобою решено?
Дай руку мне. Что страсти?
Танцующие змеи.
И таинство их власти –
Убийственный магнит!
И змей тревожный танец
Остановить не смея,
Я созерцаю глянец
Девических ланит.
***
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него – то малина
И широкая грудь осетина.
Импрессионизм
Художник нам изобразил
Глубокий обморок сирени
И красок звучные ступени
На холст как струпья положил.
Он понял масла густоту, –
Его запекшееся лето
Лиловым мозгом разогрето,
Расширенное в духоту.
А тень-то, тень все лиловей,
Свисток иль хлыст как спичка тухнет.
Ты скажешь: повара на кухне
Готовят жирных голубей.
Угадывается качель,
Недомалеваны вуали,
И в этом сумрачном развале
Уже хозяйничает шмель.
***
Дано мне тело – что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?
Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.
Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть
Узора милого не зачеркнуть.
***
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи,-
На головах царей божественная пена,-
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
